Цвет порея и запах лайма

В фб в записи про когнитивную архитектуру Юля задала замечательный вопрос: «, а чем «цвета фуксии» принципиально отличается от «как лайм» в отношении аромата?»

Это прекрасный вопрос, очень рада что кто-то так внимательно меня читает, потому что с первого взгляда ответ не очевиден.

На самом деле между «цветом фуксии» и «ароматом лаванды» том числе количественная разница. Для  запахов отвлеченных названий нет вообще, для цветов — все цвета радуги+черный, белый, серый, как минимум. То есть цвета имеют имена, не только только «как фуксия» и «как лайм».
Про «цвет фуксии» знают и те, кто фуксию в глаза не видел — представляют себе сразу плашку с цветом, или иной близкий пример. Не все знают как пахнет лаванда, зато почти все знают, что такое лавандовый цвет в совершенном отрыве от картинки «цветок лаванды». Когда мы говорим «лавандовый» — в уме, скорее всего, всплывает платье или интерьер в стиле прованс, а не цветок лаванды (который вообще не всплывет, если мы не видели его живьем). Лавандовый цвет окружает нас довольно уверенно без привязки к лаванде — тени, мороженое, постельное белье, платья-ткани, много всего. Он — часть нашей повседневности. Если совсем огрубить, то мысленный путь между тем цветом, который мы хотим определить до плашки (И СЛОВА) с цветом «фуксия» или «лавандовый» — короче, чем до изображения лаванды или фуксии (и слова). Фуксиевая помада — очень близка, а цветок — далеко.

%Anna Zworykina  %art in a bottle

И раньше, до изобретения искусственных красителей, в языке (и, вероятно, в распознании цветов тоже) было все не так. Процитирую прекрасную книгу Пастуро «Зеленый. История цвета», в которой он исследует зеленый цвет:
«Я, со своей стороны, склонен думать, что, если в некоем социуме не встречается (либо крайне редко встречается) название определенного цвета, это объясняется тем, что данный цвет играет малозаметную роль в разных областях деятельности, в социальных связях, в религиозной жизни, в символике и в художественном творчестве. Проблемы цвета не сводятся к области биологии или нейробиологии, это в первую очередь проблемы социального и культурного свойства. Для историка цвет «создается» прежде всего обществом, а не природой или совместной работой зрительного аппарата и мозга. Древние греки, конечно же, прекрасно различали зеленый, но поводы к тому, чтобы обозначать этот цвет в письме, очевидно, были нечастыми и не очень важными. Зеленый цвет упоминался в повседневной устной речи, но редко фигурировал в письменной. Зато он, как и синий, присутствовал в живописи: сохранившиеся произведения искусства свидетельствуют о том, что художники изображали зеленый цвет начиная с древнейших эпох, причем использовали для этого большой набор пигментов (малахит, зеленые земли и даже искусственные зеленые красители на медной основе).»

Мне кажется, мы можем провести параллели между прогрессом в области создания искусственных цветов и искусственных запахов. Язык за этим не всегда быстро успевает. Но путь тот же самый: первоначально длинная цепочка становится короткой.

​​ (http://telegra.ph/file/40299cc417e3c28b5b406.jpg)Ведь изначально названия цветов (по-видимому, кроме красного, черного и белого) тоже извлекались из предметов, которые ими обладали. Вот пример с зеленым из той же книги: Пастуро пишет, что в древнегреческом (судя по письменным источникам) до некоторого времени не было слова, которое обозначал бы зеленый цвет.
«Только в эпоху эллинизма зеленый обретет яркость, и слово prasinos, прежде встречавшееся крайне редко, начнет играть в лексике все более и более заметную роль и даже соперничать с glaukos и chlorus. Этимологически прилагательное prasinos означает «цвета порея», однако начиная с III–II веков до нашей эры prasinos сплошь и рядом употребляется для обозначения всех насыщенных зеленых и в особенности темнозеленых тонов. Возможно, эти перемены происходят под влиянием латыни, которая, в отличие от греческого, не испытывает никаких трудностей, когда нужно подобрать название для зеленого.

…..В отличие от древнегреческого, латинский язык не испытывает ни малейших трудностей при обозначении зеленого. У него есть базовое понятие с обширной семантической и хроматической зоной действия: viridis. От этого слова произошли все названия зеленого в романских языках: французское vert, итальянское и испанское verde. Этимологически viridis относится к большому гнезду слов, которые связаны с представлением о силе, росте, жизни: virere (быть зеленым, быть сильным), vis (сила), vir (мужчина), ver (весна), virga (стебель, побег), а возможно, даже virtus (мужество, добродетель). В I веке до нашей эры энциклопедист Варрон, «ученейший из римлян», по словам его друга Цицерона, в своей истории латинского языка предлагает этимологию, которую подхватят ученые всех последующих эпох, не исключая и наши дни: «Viride est id quod habet vires» – «Зеленое есть то, что обладает мощью» (в буквальном переводе – «то, что имеет силы»).»
%Anna Zworykina  %art in a bottle

Таким образом, то, что началось с того же «указания на источник» с веками практики словоупотребления и, что немаловажно, употребления по отношению к «искусственным», созданным человеком цветам (Пастуро пишет как раз про пигменты, ткани, посуду), из «как порей» появилось «зеленый» (а семантическое поле осталось, как вы видите)
Так что теперь у нас нет проблем с тем чтобы считать зеленый цвет — просто зеленым цветом, «фуксию» равной «мандженте» и обе категории — абстрактными, а не привязанными жестко к цветку.

Но это долгий путь для языка и для когнитивной архитектуры мозга. Думаю, развитие искусственных методов получения новых одорантов и их распространение во все сферы жизни изменит наше сознание и наш язык. Ну или не наш, с наших потомков.
Но это, конечно, неточно.

Самый сексуальный аромат

Встретила в дружественном фб в обсуждении «конкретного бетона от КДГ» реплику и у меня полыхнуло.

» Я просто не понимаю, кому надо пахнуть заправкой? Что в этом сексуального? Или кому-то мерещится порно с автомехаником в комбинезоне на голое тело?»
Слушайте, что хочу сказать. (чувствительные, следующую строчку пропустите)

Отъебитесь уже от секса!!!

Ну сколько можно.
Неужели «быть сексуальной» — единственная причина для того, чтобы носить духи?
24/7 быть сексуальной? Как люди вообще это выносят (к семнадцатилетним вопросов нет, но им вообще жить тяжко)?
Пытаясь натянуть сову на глобус, люди всю жизнь разрывают себя на части, как будто все хотят стать бессмертными темными лордами и леди.
Вот есть потребности и желания  — в принципе, они насыщаются, такова их природа. Голоде – поел-сыт. Почувствовал любопытство-поработал(развлекся) – устал – отдыхай.
Но нет, это было бы слишком просто. В результате создается парадоксальная ситуация вечного голода, вечного неудовлетворения, при котором призрак секса, еды или эффективности маячит где-то вдали, и к нему пытаются дотянуться, как к той закрепленной перед носом осла морковке.
Мои мечты о мире розовых пони: мир, в котором можно сексуально заняться сексом, поспать, а потом поработать, думая о работе и поесть, думая о еде. Извините что отвлеклась.
Так вот.
Конечно, конкретный бетон носят не потому что это оч сексуальный запах. Вообще какие это КДГ можно носить «потому что это сексуально»? Ну разве ладаны, и это типичное такое «от противного».
Вообще удивительно, конечно – насколько уже тема секса в духах навязла в зубах. Но для многих она по-прежнему свежа как утренняя роза. Как все неоднородно в этом мире.

%Anna Zworykina  %art in a bottle
(ps а что плохого в автомеханиках? Слишком банально? Это для человека-то, который носит духи чтоб быть сексуальной???)
PPS ничего плохого в том чтобы модулировать сексуальность с помощью запахов тоже нет, это нормально, прекрасно и правильно, но странно и, главное, скучно, все истории, в которых может играть аромат, сводить к одной. Как будто жизнь сводится только к сексу и больше в ней нет ваще ничего, вакуум, черная дыра.

Revenge on Fragrantica

«Another very beautiful creation, how I love these fragrances! A sharp green bitterness in the top, predominantly wormwood with galbanum, cuts through the fragrance with a precision blade, an anger created of envy. Strong, masculine tobacco is noted, not listed but its there. Anna’s use of tobacco is both distinct and unique. Very light animalics with a strong sense of leather. A mellow, white cedar heart with ylang ylang and rose round out a creamy soft, powdery floral heart. There’s a beautiful smoky resinous accord, thats supple and soft. And the whole fragrance settles to a soft powdery floral with leathery nuances.
Like most of Anna’s perfumes its a story in a bottle. A striking contrast between a romantic notion of soft oriental florals, and a strong, masculine, tobacco leather finish. These ideal notions all divisively carved apart by a sharp, green bitterness that strikes an accord of jealousy. It’s the ultimate tale of a lovers tryst incited by revenge.»

%Anna Zworykina  %art in a bottle

Panda0410 wrote about  my Revenge on Fragrantica)) BUY via Etsy, пробовать в Москве в Osmodeus_perfume_shop!

Эрнст Гомбрих История Искусства

Недавно купили великолепную книгу, хочу поделиться впечатлениями. Это многократно  (16 раз!!!) переизданная «История Искусства» Гомбриха.

Книга была задумана как руководство для новичков и юношества, и автор сделал на первый взгляд невозможное: свел в один очень логичный, простой и связный текст всю историю искусства с появления первых наскальных рисунков до модерна. В поздних послесловиях он и про постмодерн немного написал.

Написано просто великолепно, действительно очень доходчиво и увлекательно, но без лишних упрощений. Я получаю колоссальное удовольствие от чтения, и очень здорово все сделано с иллюстрациями, верстка хорошая. Вот как она начинается:

«Не существует на самом деле того, что величается искусством. Есть художники. В давние времена они, подобрав с земли кусочки красящих минералов, набрасывали в пещерах фигуры бизонов. В нагни дни люди этой породы покупают краски в магазинах и рисуют, например, плакаты, которые мы видим на стенах и заборах. Их руками создано и многое другое. Не будет ошибкой назвать все проявления такой деятельности искусством, но при этом следует отдавать себе отчет в том, что в разные времена и в разных странах это слово обозначало разные вещи и, стало быть, Искусства с заглавной буквы вообще не существует. Это понятие стало теперь то ли фетишем, то ли пугалом. Можно сразить художника приговором: «Ваше новое произведение весьма недурно в своем роде, но это — не Искусство». И можно обескуражить восхищенного зрителя, заявив: «То, что вам нравится в этой картине, имеет отношение к чему угодно, но только не к Искусству».

Я прихожу к заключению, что мотивы, по которым человек получает удовольствие от картины или статуи, не могут быть ложными. Кому-то нравится пейзаж просто потому, что он напоминает ему о родном доме, другому пришелся по душе портрет, потому что модель похожа на его друга. В этом нет ничего зазорного. Рассматривая живописное произведение, мы непременно припоминаем множество вещей, отсюда и выводится наше «нравится — не нравится». Любые ассоциации, помогающие наслаждаться искусством, вполне правомерны. И только в том случае, когда неуместное воспоминание вызывает предубежденность, когда мы инстинктивно отворачиваемся, например, от великолепного альпийского пейзажа только потому, что страшимся карабкаться по горам, следует спросить себя о причине, препятствующей удовольствию. Ложные мотивы действительно присутствуют в неприятии художественного произведения.»

%Anna Zworykina  %art in a bottle

Читать, что умный человек пишет о том, что такое вообще искусство — большая удача для меня. Поделюсь еще парой цитат:

«Не будем забывать: все, что мы видим в картине, определено волей ее автора. Надо полагать, художник долго обдумывал свой замысел, многократно менял композицию, сомневался, переместить ли дерево на задний план или заново переписать его, радовался каждому удачному мазку, от которого вдруг засияло освещенное солнцем облако; какие-то фигуры он ввел неохотно, уступая настояниям заказчика. Картины и статуи, которые сейчас выстраиваются вдоль музейных залов, по большей части не создавались для показа в качестве Искусства. Они возникали по определенному поводу, для достижения определенных целей, и, принимаясь за работу, художник не упускал их из виду.»

«Людей, слишком озабоченных цветами, одеждой или кулинарией, называют суетными, ибо в нашем представлении такие вещи не заслуживают особого внимания. Но те самые побуждения, которые в обыденной жизни подавляются или скрываются как неуместные, в искусстве вступают в свои права. Художнику всегда приходится «суетиться», даже изощряться в поисках формальных и цветовых сочетаний. Он видит тончайшие различия тонов и фактур, не доступные нашему глазу. Более того, решаемые им проблемы бесконечно сложнее тех, что возникают в повседневной жизни. Он имеет дело не с двумя-тремя, а с множеством, с сотнями форм и цветов, которые ему нужно свести на холсте так, чтобы они выглядели «верно». Может случиться, что зеленое пятно приобретет желтизну из-за близкого соседства с ярко-синим — и тогда, из-за одного фальшивого тона, все пропало, нужно все переделывать. Художник мучается такими проблемами, проводит над их решениями бессонные ночи, простаивает весь день перед полотном, то прикасаясь к нему кистью, то соскабливая нанесенные мазки. При этом мы с вами вряд ли заметили бы разницу. Но как только художнику удалось достичь задуманного, мы сразу видим, что здесь уже ничего нельзя изменить, теперь все «верно» — появился образец совершенства в нашем несовершенном мире.»

Ну и одно из моих любимых:

«В искусстве не может быть обязательных правил — ведь никогда нельзя знать заранее, какие задачи поставит перед собой художник. Он может намеренно включить в свою картину резкие, диссонирующие тона, если сочтет это необходимым. И поскольку правил нет, чаще всего оказывается невозможным объяснить на словах, почему то или иное произведение представляется нам выдающимся. Но это вовсе не значит, что все произведения равноценны; неверно и то, что о вкусах не стоит спорить. Такие споры обладают, как минимум, одним достоинством: они побуждают нас заново обращаться к обсуждаемым картинам, а чем больше мы смотрим, тем больше замечаем деталей, ранее ускользавших от нашего внимания. При этом развивается восприимчивость к разным типам зрительных гармоний, найденных художниками разных эпох. И чем выше наша способность к их восприятию, тем большее наслаждение мы получаем от искусства. А это и есть, в конечном итоге, самое главное. Старая пословица «о вкусах не спорят» по-своему верна, но она не должна затемнять того факта, что вкус можно развить. Вернемся еще раз к скромной области обыденного опыта. Человеку, не привыкшему пить чай, все его сорта кажутся одинаковыми. Но имея на то желание, время и средства, он может испробовать самые изысканные его разновидности и стать настоящим знатоком, точно определяющим свои предпочтения. Его возросший опыт усиливает удовольствие от употребления избранных сортов.»

В конце книги огромный список литературы, удобный хронологические таблицы и всякое другое, облегчающее восприятие этого «всего обо всем». Очень очень рекомендую вообще всем, кто задумывался о том, что ж за зверь это искусство, как запомнить чем отличается кватроче́нто от чинквеченто и что в это время делали на северах )))

А у вас были интересные книжные находки в последнее время?

Клеопатра не при чем

Натуральная парфюмерия — часть великой американской культуры. И американской традиции делать новое и интересное из старого-забытого.
С одной стороны, с начала зарождения парфюмерии и до конца XIX века натуральные вещества служили единственными составляющими в производстве духов. Так что вся парфюмерия была, если называть ее сегодняшним именем, натуральной.
С другой — само представление о том что такое «парфюмерия», конечно, сформировалось в 20 веке, когда на коне были синтетические душистые вещества.
Одной из первых книг, связанных с современной, иначе говоря, возрожденной натуральной парфюмерией, была «Create Your Own Aromatherapy Perfumes: Enchanting Blends for Body and Home (Piatkus Press, 1995)» Chrissie Wildwood. В ней речь в основном шла про эфирные масла, но, тем не менее, книга посвящена именно созданию ароматических композиций.
%Anna Zworykina  %art in a bottle
Но реальным прорывом стала книга Аманды Афтель Essence and Alchemy: A Book of Perfume (North Point Press), которая вышла в 2001 году. Многие ароматерапевты, прочтя эту книгу, осознали, что именно натуральной парфюмерией они занимались, составляя дух на основе эфирных масел, и стали создавать группы, движения, сайты и сообщества, посвященные натуральной парфюмерии. Следом за этой первой книгой Афтель выпустила несколько других, но начало — именно здесь. Именно Афтель называют пионером натуральной парфюмерии, этой микро-ниши, и именно она решилась вслух сказать: «Да, я делаю прекрасное, отдаю дань эстетике и называю это ДУХИ из тех материалов, которые уже лет 50 продавали только в аптеках». Это переворот не только в подходе к созданию духов, это новый способ думать о том, что такое парфюмерия. Какой смысл можно в нее вкладывать, с каким посланием носить и дарить. (я писала о ее духах по тэгу Aftelier)
%Anna Zworykina  %art in a bottle
И конечно, именно Штаты — родина натуральной парфюмерии, если посмотреть глобально. Посчитайте, сколько натуральнопарфюмерных домов в Европе (сколько? Пять? Я и пяти не знаю) и сколько в Америке. Рынок!
Кстати, с крафтовым пивоварением та же история. Где родина крафтового пива? Правильно, США. Ан масс народ там пьет, как и везде, «евролагер», но именно там любители, которые варят необычное и странно пиво, смогли завести мелкие (и легальные) производства, что, в конечном итоге, повлияло на рынок в целом. А через пару десятков лет за штатами подтянулась Европа со своими живыми и богатейшими (без иронии) пивными традициями. Через 30 — Россия)
Так что именно натуральная парфюмерия, безусловно, возникла как явление именно в 21 веке в Америке. А то много есть любителей выводить натуральную парфюмерию прямиком от Клеопатры.
Между тем, к «Клеопатре» куда ближе нормальная ниша, с ее любовью выводить традицию из версальских коридоров, сундуков, найденных в море и прочими легендами.
Современная натуральная парфюмерия основана на высоких технологиях, экстракциях, развитии торговли, культурного обмена между странами и интернете. Сделанные вручную тинктуры цветов из сада соседствуют с новейшим со2 экстрактом экзотических лиан и с новозеландской абмрой, заказанной через сеть.
Это совершенно новое направление, оно — из мира постмодерна, и это совершенно очевидно, если задуматься хоть на минуту.