Зачем нужно искусство?

«Зачем нужно искусство?

Я давно избавился от старомодного предрассудка, что искусство может как-то изменить людей и влиять на развитие человечества. Многие верят до сих пор, что если ты «kulturny», то ты лучше других! Вспомните о концлагерях. Их строили молодые нацисты — офицеры, наследующие великой культурной традиции. Люди высокообразованные, которые были хуже любых варваров именно потому, что находили в культурной истории обоснования для своих зверств. Они шли сжигать людей в печах, прослушав какой-нибудь бетховенский квартет. Как быть с этим? Это глупое клише — «культура улучшает людей». Нет, человек не меняется. Публика в том числе.
И зачем же тогда нужно искусство?

Я полагаю, что у каждого из нас есть собственный мир, за который мы ответственны в полной мере. Им и надо заниматься. Не надо преуменьшать свою ответственность! Ко мне в руки попадает целых пятьсот человек на целых два часа. На этот срок они зависят от меня. Теперь я должен сделать все, чтобы, когда эти два часа закончатся, они вышли из зала чуть-чуть другими — и смогли увидеть ту жизнь, которой раньше не замечали. Если их гнев и разочарование станут чуть слабее, это уже победа! Театр не способен никого ничему научить. Зато он может на какое-то мгновение сделать жизнь зрителя лучше. Сдвинуть ее хотя бы на миллиметр. Это стоит того, чтобы положить на это жизнь.» — Питер Брук, театральный режиссёр.

В руки к парфюмеру люди попадают даже больше, чем на два часа. Конечно же, чаще всего от ароматов ждут другого — скорее развлечения или украшения, чем «изменения взгляда на жизнь». И это тоже здорово, ведь и развлечение и украшение делают нас менее гневными, менее усталыми, позволяют вздохнуть и выдохнуть.
Для меня самое ценное, между тем — именно возможность смены фокуса, вероятность, что другой увидит то, чего не видел и не чувствовал до сих пор.

А вообще довольно забавно, как все взаимосвязано: ведь театр тоже начинался с мистерий, был и развлечением, и культурой, и «просто шоу». Как и парфюмерия: храмовые благовония, розовая вода, отдушки для туалета, искусство ради искусства и стоины с шлейфинами. Все везде одно и то же, все цветы цветут.

Все вокруг нас — живое или мертвое — в глазах безумного фотографа приобретает множество форм.

Йозеф Судек: «….Я не перестаю удивляться молодым людям, которые проявляют интерес к моим фотографиям. Я могу объяснить это только определенной тягой к романтизму, к старому доброму мастерству. Но это пройдёт и через несколько лет сфера их интересов переместится в другие области.

Я не люблю дискуссий о том, является ли фотография искусством. Хотя я думаю, что если бы она была просто ремеслом, я бы не смог посвятить ей всю мою жизнь.

Эта профессия не имеет давней традиции. Сотня лет? Что это? Многое зависит от умения. До сих пор еще не научились фотографировать только глазами. Когда я хочу достичь совершенства в чем-то, я остаюсь в одиночестве. Поэтому я не занимаюсь цветной фотографией, это сложная отдельная профессия, которой я не знаю. Чтобы кто-то где-то проявлял мой отснятый материал — это мне не нравится.Я очень верю в инстинкт. Если есть стремление к знанию, то это чутьё не должно пропасть. Не нужно задавать слишком много вопросов, надо лишь делать правильно то, что ты делаешь, никогда не спешить, и не мучать себя».

from: «Photography speaks», Aperture, 2004, p. 237

%Anna Zworykina  %art in a bottle

Очень люблю Судека. «Все вокруг нас — живое или мертвое — в глазах безумного фотографа приобретает множество форм. Мертвые объекты возвращаются к жизни благодаря свету или окружающему их миру. Поймать такой момент — я думаю, это очень поэтично»,  — говорил Судек. Его снимки на фоне окна — отдельная большая история. Его окно — символ, в нем и мир за окном и обособленность того, кто в окно смотрит. Судек потерял руку после ранения в Первой мировой. И решил зарабатывать фотографией, «ведь затвор можно нажимать одной рукой».
Больше всего он любил фотографировать в Праге, в сумерках, когда предметы оживали. А в марте 1939 года Прагу оккупировали гитлеровские войска и о том, чтоб выйти на улицу с камерой не могло быть и речи — так что Судек затворился в своей маленькой студии и начал снимать серию  «Окно моей студии». Эта серия пленила меня с первого взгляда, когда я еще не читала  этой истории. Но в этом сила вложенных посланий: они доставляются не сопроводительным текстом, а самим носителем: изображением, запахом, звуком.
Судек очаровательно измерял экспозицию: заваривал и выпивал чашку чаю, или говорил: «Экспозиция – две стороны Вивальди». Обожаю. Делюсь с вами.

Тень от листвы большого дуба

Салли Манн, знаменитый фотограф : «В пьесе Бекетта «Конец игры» Хамм рассказывает о посещении сумасшедшего художника в лечебнице: как он тянул его за руку к окну и восклицал: «Ты только посмотри! Вот там! Пшеница всходит! А там! Посмотри! Паруса рыбацких лодок! Вся эта красота!», а сумасшедший отворачивался. Он видел вокруг только пепел.

В этом заключается парадокс: мы видим красоту и одновременно — темную сторону вещей. Пшеничные поля, паруса, наполненные ветром, но также и пепел. В японском языке есть слово для такого двойственного восприятия: mono no aware. Это значит что-то вроде — «красота с оттенком печали». Как же бережно мы должны хранить то что любим, до мельчайших деталей, зная, что и сами уйдем в назначенный срок.

Для меня эти уроки скоротечности жизни смягчаются прозаическими реалиями моего быта. Это противоречие порождает странный вид жизненной энергии, подобно тому, как отчаяние сумасшедшего приводит его к новым откровениям. Я начинаю видеть, что в самом времени заложены как возможность человеческих страданий, так и сила для их преодоления.

В этом слиянии прошлого и будущего, реальности и символа, и существует моя семья — Эммет, Джесси и Виргиния. Меня притягивают сила и уверенность, которые можно разглядеть в их взглядах; нет ничего более привлекательного, чем случайный природный дар. Это реальные люди, их жизнь полноценна и сложна. Уходящая перспектива прошлого, непредсказуемость будущего, — сложности, созданные временем, колышутся на их лицах, как тень от листвы большого дуба.»

Photography speaks, Aperture, 2004

Мне очень нравится этот пассаж. Особенно про тень о листвы большого дуба, потрясающе точный образ, он не только про  ее фотографии, это и про самоощущение.

Я часто думаю: почему ж не делать «просто красивое», но мне только паруса, без пепла, не кажутся настоящими (хотя, безусловно, в реальности кого-то другого они единственно реальны). Меня зачаровывает повседневность, шероховатости поверхностей и запахов, маленькие несовершенства и  огромный поток жизни. Эта игра и смена света и теней.
%Anna Zworykina  %art in a bottle

Этот подход порождает странную форму моих  арт-экстрактов.
Если подумать, у меня довольно минималистический подход, но это не минимализм  «взять две молекулы» или «очистить ветивер от всего лишнего», с моей точки зрения там нет ничего лишнего. Я хочу очистить взгляд и внимание от того, что делает «лишнее» ветивера «лишним». Я стремлюсь к очищению чувства и восприятия, не формы. И мои экстракты, я думаю — их форма не самоценна, она такая потому, что цель — как раз смена фокуса восприятия.  Туда, где на лицо падает то солнце то тень большого дуба, и где нет страха. Это окна в тишину.

Еще немного о натуральной парфюмерии и ее особенностях.

Про крафтовую и авторскую парфюмерию я уже написала – что это такое и какие у нее отличительные черты. Теперь хочу сказать пару слов о натуральных материалах – о том, почему лично я выбираю именно их и «натуральную парфюмерию».

Выбор материала обычно диктуется целью. Подменять цель средствами и заявлять «я пользуюсь только натуральными ингредиентами, потому что они натуральны» — странный логический выверт. Мне представляется, что первична цель, а средства подбираются, исходя из нее. Например, воспроизведение аромата ландыша требует синтетических молекул. А натуральные материалы позволяют решать задачи, недоступные синтетике. Например, создать ароматы изменчивые, живые, дышащие, близкие по гармоническому строю к ароматам природы. Ароматы, которые говорят на языке души.

Для меня ароматы искусственной «свежести» — как скрип железа по стеклу. Мне не нравится «огранка», которую дают аромату альдегидные молекулы, а длиннющий шлейф искусственных мускусов  и их «стойкость» меня утомляют. Уже несколько раз сменилась ситуация, но духи сидят, как гвоздем прибитые, а иногда ночь и ванну переживают… Вот мое представление о парфюмерном кошмаре.

Любители исксственных ароматов часто говорят о «грязных тонах» натуральных материалов. Я воспринимаю эти особенности звучания не как грязь, а как «сложный цвет» в противовес «простому, открытому цвету», который художники иногда называют «цвет из банки». На сложных цветах отдыхает мой глаз, на сложных ароматах – мой нос. Натуральные экстракты позволяют создавать картины, которые не отделены от окружающей жизни «отфильтрованностью красок» и чрезмерной рафинированностью.

%Anna Zworykina  %art in a bottle

Глубокие, сложные тона и краски импонируют мне. Современная тенденция упрощения, приводящего к примитивизации, сведение к минимуму, к одной тональной краске, к одной молекуле, мне не близка. Я люблю ароматы сложные история которых разворачивается постепенно. Парфюмерия —  временное искусство, как музыка и поэзия. Не прочтя строфу целиком, мы не уловим рисунка рифм и ритма. Это красота, которая требует времени и  внимания для осознания.

Идея «сделать проще» не всегда приводит к хорошему результату. Давайте Евгения Онегина перескажем в прозе в двух строчках, а духи сделаем из одной молекулы: вот оно, упрощение, доведенное до абсурда. Поэтика стекла и бетона, резины и бензина, ацетата и латекса уже совсем не новая и надоедающе очевидная.

Было время, когда «роскошные костюмы» кроились из неприятной на ощупь синтетической материи. А кримплен, ужас кинестетика, считался очень модной тканью. А ночные рубашки из нейлона? Мое личное чувство прекрасного в окружении этой эстетики увядает.

Мне не нравится  ни упрощение, движение к пределу стойкости и «простоты» аромата, ни нарочито урбанистическая эстетика синтетических молекул.  Я хочу способствовать развитию альтернативы — парфюмерии, которая живет по другим законам. Натуральные ароматические вещества позволяют решить все эти задачи.

И такая альтернатива – натуральные материалы: в еде, в одежде, в парфюмерии. Как писал Овчинников об искусстве японских керамистов, «…искусство, утверждающее близость к природе своим подходом к материалу, подчеркивающее рукотворность своих произведений, искусство, которое поэтизирует, а не отрицает огрехи материала, огрехи труда, становится очень созвучным нашей современности». И это было сказано в 1971 году, в расцвет эпохи кримплена.

Прошло почти пятьдесят лет, кримплен и пышные альдегиды и мускусы расцвели и уже успели увянуть, переродившись в новые альдегиды, мускусы и эластан – еще дольше, прочнее, универсальнее, проще в уходе и восприятии. Тенденция упрощения и искусственности дошла уже до абсурда и, разумеется, появилась альтернатива.

%Anna Zworykina  %art in a bottle

Крафтовые пиво и шоколад, маленькие ручные производства, органические продукты, одежда из мнущихся и капризных натуральных тканей, slow-life. И крафтовая парфюмерия. Натуральные экстракты позволяют сделать шаг в искусство, не используя синтетические материалы. Но это, конечно, уже искусство с другими эстетическими канонами.

Да, натуральная парфюмерия не только по форме своей и материалам, но и по идее является именно альтернативным, немассовым продуктом. Ждать 50-часовой стойкости от натуральных ароматов – это то же самое, что ждать от шелка, чтобы он не мялся, быстро сох, долго носился и стоил столько же, сколько эластан.

Выбирая натуральную парфюмерию, мы можем наслаждаться капризными, сложными в уходе и понимании, но живыми ароматами. Эти духи могут быть совсем не похожи на привычные не-натуральные, но в этом и состоит их прелесть.

Цвета

Ну и про духи.
Иногда со мной так случается, что  идеи ароматов лежат-лежат, хранятся, никак не доходят до реализации — даже до формулы. И вдруг раз — приходит какая-то новая и вокруг нее выстраиваются другие. То есть группами появляются. Читать далее

Кофе и шоколад

Идея этого гурманского аромата родилась, думаю, прошлой осенью во Вьетнаме. Возвращаясь в Нячанг из провинции Даклак, мы остановись попить чаю и кофе у родственника коллеги  (его фото и использованны для картинки). У него было несколько плантаций, в том числе кофейная и деревьев какао. Это был сезон дождей, собранные плоды кофе лежали огромной кучей во дворе, прикрытые от воды, влажные и темные, а когда я ломанулась смотреть как растет какао, то промочила ноги. Но впечатления были получены, то, что у меня в руках — незрелый плод какао, они какие-то потрясающие: мясистые, зеленовато-розовые, гладкие и плотные. В таком виде не пахнут шоколадом, ну да и не надо. Вот тогда кофе и шоколад как-то расположились уютной парой в моем сознании, а больше в аромате нет ничего вьетнамского, скажу честно.
%Anna Zworykina  %art in a bottle

Аромат, как я уже заявила, гурманский. В нем использован лучший абсолют шоколада, который я когда либо встречала, кофе, горький апельсин, абсолют флердоранжа, черный перец, жасмин, пачули, ветивер, лабданум, сандал и ваниль.  Кофе и Шоколад.
%Anna Zworykina  %art in a bottle

Вальпараисо — еще одни духи

Все началось с одного стихотворения — а то бы жила я, и не думала, что есть такой город Вальпараисо, честно.
Но вот в моей ленте появилось ОНО от
И от прочитанного мне стало как-то так… так, что моя всегдашняя мания величия подняла голову — «ты слышишь и можешь ответить — тогда отвечай так, как будто спрашивали тебя». Я спросила еще, чем же пахнет Вальпараисо автора.
Солью, виноградом, розами, кофе, ромом и тоской.
Ну а я что — мне иногда тяжело дается молчание — я и сделала духи.
Бэй, кумин, мускатный орех, базилик, чая рал, кофе, коньяк, самбак, османтус, розы-розы, бессмертник, мирра с шафраном, кедры, дягиль, лабданум и амбра, конечно.
Пряности, жаркий ветер и ветер морской, виноград, розы, кофе и алкоголь, тоска и счастье вперемешку.
Говорят, похоже.
Вот клип еще.

Аромат будет на выставке 4-5 июня, приходите!

Казак молодой

Зимой я, видимо, предчувствуя свой полынный период, спрашивала, как бы можно было аранжировать полынь.
Отчитываюсь:) Первой меня вдохновила идея Аромакса aromax, который написал про букетик полыни в кожаной перчатке. Где букетик и перчатка, решила я (почему  — непонятно!), там и всадник, седло, лошадь и степь. Где степь — там казак,  — и, недолго думая, назвала формулу «Казак молодой». Читать далее

отзывы

Ух, отзывы на мои ароматы появились и на diary :))  а то жж жж :)))
вдохновляющие отзывы от Nosem’ы и еще от Eronai: (чтоб прочесть нужна регистрация, поэтому я процитирую) Читать далее

Отзыв о моих духах

из посылки счастья, glucksendung.
Сердечный и вдохновляющий отзыв. И столько музыки — ах:)) Прочитав, я разволновалась и побежала бы к  пипетке и пробиркам, если бы они у меня здесь были, но раз нет, придется куда-то еще приложить активность.
Я так понимаю (по сумме прочих отзывов), что  натуральные кожаные ароматы все-таки пользуются наибольшим успехом — среди моих натуральных. Миру не хватает кожи, смелых моряков,  умных врачей с кожаными саквояжами, бандитов в кожаных плащах и всего такого:))
Ну или мне не хватает и поэтому у меня кожи получаются лучше всего прочего:)))

Прага — еще одни личные духи

Незадолго перед отъездом  я  приступила к очередному проекту  личных духов под названием «Прага».
Стоит ли говорить, что в Праге я не была, и руководствовалась смутным вдохновением, ариями Дворжака и палладиотипиями с видами Праги с выставки. ТЗ было весьма расплывчатым — чтоб и цветущие каштановые  сады, и брусчатка, и Голем. Читать далее