Сыр реально из носков)

Я говорила, что сфера ольфакторного начинает захватывать территории! И процесс-то идет полным ходом.
Была «парфюмерия чтобы хорошо пахнуть», потом «парфюмерия чтобы пахнуть не как все», была ароматерапия, появляется и ольфакторное искусство, ну и вот, конечно, есть контемпорари (вспомним хоть Питера де Купера)
А вот еще более широкое, и близкое мне понимание ольфакторных областей деятельности от Сиссель Толаас  — за ссылку огромное спасибо Евгению Кобзеву!!
«Часть моих работ демонстрируется в качестве произведений искусства, другие — как научные проекты, что‑то ещё я делаю для коммерческого использования. Я не имею никакого отношения к людям, которые создают запахи, называя это парфюмерией или искусством. Возможно, будучи первопроходцем в этой сфере, я отчасти в ответе за то, что так много людей вовлечены сейчас в деятельность по созданию новых запахов. Уже есть доступные ингредиенты и технологии, каждый может завести себе студию и смешивать там масла для получения нового опыта. Ничего не имею против, пожалуйста. Однако я надеюсь, что моя деятельность не имеет к этому никакого отношения.

%Anna Zworykina  %art in a bottle

…..
Изучение запахов связано с лингвистикой, нейрофизиологией, биологией и психологией. Меня больше интересуют эти пласты, и поэтому я могу утверждать, что я не парфюмер.»
Сиссель химик, некоторые ее работы позиционируются как контемпорари арт, некоторые — как исследования в области органический химии. Она она делала сыр с запахом кроссовок Дэвида Бекхэма, потом Илона Маска и слезами Олафура Элиассона (это был проект о том, что вообще значит — иметь тело, по-моему это довольно сильный ход), создавала ольфакторные образы стран, и она — коллекционер запахов.
«В большинстве случаев мы рождаемся с одинаковыми органами чувств и предпосылками для развития. На начальном этапе развития мы все поставлены в равные условия. Вся информация, которую мы получаем о мире, добывается органами чувств, и в детстве мы активно используем их все. Наша исследовательская деятельность тогда наполнена радостью и игрой. Этот период жизни остаётся с нами до самой смерти. Именно к этому состоянию я и пытаюсь вернуть человека в своём проекте — к постижению мира посредством эмоций, к игре с ними, в которой мы отчаянно нуждаемся. К игре, которая и есть счастье.
Сейчас всё завязано на материальные блага — это пугает, а между тем наши органы чувств работают бесплатно, это та роскошь, которая есть у всех. Наоборот, другие пытаются воспроизвести то, что у нас и так есть. Все нынешние технологии распознавания запахов пока не могут превзойти то, что каждый человек в состоянии почувствовать и уловить сам. Поэтому нам надо скорее браться за ум.

Одна из самых больших проблем нашего времени — это отчуждение от собственного тела и ощущение неудовлетворённости, спровоцированное этим отчуждением. Всё человечество рождается с одними и теми же органами чувств. Однако есть культуры, которые умеют описывать запахи и их восприятие. Западная же культура этого не умеет. Мы целиком сосредоточены на том, как всё вокруг выглядит, а остальные органы чувств у нас в загоне. Даже когда вы целуетесь, вы занимаетесь познанием мира, и не передать, сколько всего способно дать человечеству внимание к запахам. На мой взгляд, огромный потенциал кроется именно в частном, дружеском обсуждении, например, запахов города вместо его внешнего вида и, кстати говоря, вместо того чтобы описывать свои впечатления от искусственно созданной парфюмерии. Когда вы входите в комнату, спросите себя, что здесь самое важное: свет, звук или запах? Попытайтесь описать запахи собственным, пусть несовершенным языком, и вы поразитесь тому, что станет итогом таких опытов. Не так уж это и сложно. По крайней мере, у меня получилось.»

Мне кажется это очень, очень хороший текст, по ссылке на сайт журнала Искусство  он весь целиком.

Death/Scent

Недавно я нашла блог, на который не могу наглядеться — Death/Scent
Тема его, как понятно из названия — запахи и смерть.
Исторически сознательное употребление запахов — благовоний, масел и прочего, было тесно связано с религией и обрядовой стороной жизни, и уж конечно такое сакральное событие как смерть было плотно окружено всякими запаховыми кодами.
Исследовать это, как мне кажется, очень интересно, как интересны и сегодняшние ассоциативные связи — скорее больница и стерильность, чем разложение. Хотя и оно, конечно, тоже.
И вот как раз про него, точнее, про один из загадочных и мощных компонентов одна статья, которой я хочу с вами поделиться — про индол: The Chemistry of Death and Desire.
Индол — это про тело, и про нафталин, про жизнь и секс и про распад, в оригинальном тексте все прекрасно расписано (ну разве что я бы не стала туда серотонин притягивать, но ладно). Рекомендую)
А сама, конечно, не могла не вспомнить Щегла — к теме спелости, жизни и смерти. Идеален, но вот вот испортится. Временное совершенство, только такое и возможно в живом. Опасная тема, понимаю, почему многих индол в духах пугает в нашу-то стерильную эпоху.

«– Этот мне тоже нравится, – прошептала мама, подойдя ко мне – я стоял возле маленького и особенно привязчивого натюрморта: на темном фоне белая бабочка порхает над каким-то красным фруктом. Фон – насыщенный шоколадно-черный – излучал затейливое тепло, отдававшее набитыми кладовыми и историей, ходом времени.

– Уж они умели дожать эту грань, голландские художники – как спелость переходит в гниль. Фрукт идеален, но это ненадолго, он вот-вот испортится. Особенно здесь, видишь, – сказала она, протянув руку у меня из-за плеча, чтобы прочертить форму в воздухе, – вот этот переход – бабочка. – Подкрылье было таким пыльцеватым, хрупким, что, казалось, коснись она его и цвет смажется. – Как красиво он это сыграл. Покой с дрожью движения.

– Долго он это рисовал?

Мама, которая стояла чуточку слишком близко к картине, отступила назад, чтобы окинуть ее взглядом, совершенно не замечая жующего жвачку охранника, внимание которого она привлекла и который пристально пялился ей в спину.

– Ну, голландцы микроскоп изобрели, – сказала она. – Они были ювелирами, шлифовщиками линз. Они хотели, чтобы все было подробнее некуда, потому что даже самые крошечные вещи что-нибудь да значат. Когда видишь мух или насекомых в натюрмортах, увядший лепесток, черную точку на яблоке – это означает, что художник передает тебе тайное послание. Он говорит тебе, что живое длится недолго, что все – временно. Смерть при жизни. Поэтому-то их называют natures mortes. За всей красотой и цветением, может, этого и не углядишь поначалу, маленького пятнышка гнили. Но стоит приглядеться – и вот оно.»

%Anna Zworykina  %art in a bottleCoorte Adriaen Three Medlars With A Butterfly

Белые птицы Берджера

Думаю в очередной раз про искусство — и как раз читаю отличный сборник эссе Берджера «Зачем смотреть на животных» 

%Anna Zworykina  %art in a bottle
«Так или иначе, мы живём в мире страдания, где свирепствует зло, в мире, где события не подтверждают наше Бытие, в мире, которому надо противостоять. Именно в такой ситуации эстетический момент даёт надежду. То, что кристалл или цветок мака кажется нам прекрасным, означает, что мы не столь одиноки, что мы более глубоко погружены в существование, нежели можно было бы предположить, следуя ходу одной-­единственной жизни. Пытаюсь описать данные переживания как можно точнее; мой отправной пункт феноменологический, а не дедуктивный; форма его, воспринимаемая как таковая, становится посланием, которое мы получаем, но не можем перевести, поскольку всё в нём мгновенно. На миг энергия нашего восприятия становится неотделима от энергии творения.

Эстетическое чувство, испытываемое нами перед рукотворным предметом — вроде белой птицы, с которой я начал, — производное от чувства, испытываемого нами перед природой. Белая птица — попытка перевести послание, полученное от птицы настоящей. Все языки искусства выросли из попытки преобразовать мгновенное в постоянное. Искусство предполагает, что прекрасное — не исключение, не вопреки, но основа порядка.

Несколько лет назад, рассматривая историческую грань искусства, я написал, что сужу о произведении по тому, помогает ли оно людям в современном мире отстаивать свои права в обществе. Я не отказываюсь от этих слов. Другая, трансцендентальная, грань искусства порождает вопрос о праве онтологическом.

Понятие искусства как зеркала природы привлекательно лишь в периоды скептицизма. Искусство не подражает природе, оно подражает творению, порой для того, чтобы предложить альтернативный мир, порой попросту для того, чтобы усилить, подтвердить, придать социальный характер мимолетной надежде, которую дает природа. Искусство — организованный отклик на то, что природа изредка позволяет нам ухватить взглядом. Искусство стремится преобразовать потенциальное распознавание в нескончаемое. В искусстве провозглашается человек в надежде получить более уверенный отклик. Трансцендентальная грань искусства — всегда разновидность молитвы.

Белая деревянная птица покачивается в потоках тёплого воздуха, поднимающегося от плиты в кухне, где пьют соседи.

На улице 25 градусов мороза, настоящие птицы падают замертво!»

Библиотека запахов и не только

А теперь про настоящую библиотеку запахов: комната библиотеки собора св. Павла в Лондоне, надушенные перчатки 19 века, попурри 18 века, мебельный воск, комнаты усадьбы Кнола, которой уже шестой век владеет одна семья, старые книги — вот какие запахи буквально «оцифровывает и каталогизирует» Сесилия Бембибр, University College London

«Запахи помогают нам чувствовать себя более глубоко и более лично связанными с историей», считает Сесилия, и вот — ее проект Heritage Smells ! Историческое наследие — это не только витражи и текст, это еще и запахи.
Сесилия «записывает» запахи с помощью технологий Headspace и т.н. «пассивной диффузии» — когда рядом с пахучим объектом помещают углеродную губку, впитывающую запах. После того как губка поглощает аромат, Бембибр проводит ее через газовый хроматограф и масс-спектрометр, который она описывает как «большой нос». И на выходе мы получаем чистую «цифру», т.е хроматограмму и соотношение частей, которое, теоретически, позволят воспроизвести запах с нуля.
Например, запах старых книг («запах умирания книги» как говорит Сесиль) по большей части обусловлен уксусной кислотой, фурфуролом, бензальдегидом, ванилином и гексанолом.

%Anna Zworykina  %art in a bottle

Мне кажется это потрясающие новости — про то, что теперь запахи — это не только «духи» или «мыло душистое», ольфакторная сфера расширяется, до культурной и научно-признанной. Крутой проект.

И вот еще проект про создание «духов», повторяющих запах собственного тела. Или не собственного, а кого-то, кто вам дорог (признавайтесь, кто спит в чужих, то есть не чужих но не-своих, вы поняли, нестираных футболках? Вот представьте: целый флакон ЭТОГО у вас в кармане)
Bottle The Scents Of Deceased Loved Ones — вот он.

Запустили проект 52-летняя француженка Катя Апалатеги и ее сын Флориан Рабо, объединившись с учеными из университета Гавра. За 600 евро покупатель получит флакон с ароматом объемом 10 мл и медальон из лиможской керамики для нанесения композиции. Кроме того, на упаковке будет выделено место для фотографии того человека, запах которого помещен внутрь. Катя считает, что таким образом можно законсервировать запах новорожденного ребенка, своей первой любви, а также… умерших родственников. Собственно, в бюро ритуальных услуг во Франции и начнутся продажи, позже появится сайт, через который ароматы Made-to-Measure смогут заказать все желающие. Необходимо лишь предоставить в лабораторию вещь, принадлежащую человеку, — к примеру, что-то из одежды. Так что теперь закупорить можно запах мужа, жены, младенца или матери, headspace в помощь.
Вообще идея воспроизводства запаха умершего человека вызывает сложные чувства- это и захватывающе и пугающе, и думаешь — зачем? Надушить этим запахом 3D модель чтоб был как настоящий? Сложно.
Но вспомнила я об этом потому, что смотрите, как взрывным образом расширились границы «ольфакторного»: есть странные арт-проекты (типа Питера де Купера, я о нем вот тут  писала ) headspace и историческое наследие, headspace на службе у похоронного бюро. Не говоря о всем прочем. Интересное время, интересные перспективы!

на полях

Обобщая топ запросов про ольфакторное, могу сказать, что, как и во многих прочих выборках, очень широко представлен сектор «о себе», т.е.

как понять что мне нравится
почему мне нравится то а не это
а почему у меня голова болит от такого-то

Кажется, умение обнаружить в себе себя и есть столь дефицитный мета-навык. Вот что есть волшебная таблетка-то.
Не покупайте чужой гид по «мне нравится», дорогие читатели, кто, кроме вас самих, найдет ваше «хорошо»? Никто.

От этого плясать начинайте, от поиска точки счастья, ориентируясь на свои (!) чувства, состояние, комфорт, отслеживая, тихо-спокойно, никто не торопится в этом.
Если нет понимания того, что именно делает вам хорошо in general (я знаю, это бывает) — это уже запрос к психотерапевту, про восстановление связи с собой, это, повторюсь, бывает и с этим можно работать, а остальное, типа «какой именно аромат» уже само отрастет.

Духи и ответственность.

«интересная, как и сама идея, что парфюмерия как творческая область точно так же, как и все остальное, меняется вместе с миром. казалось бы, что может быть абстрактнее аромата? в конечном итоге, это воспоминание или мечта в бутылке, социальной ответственности в нем примерно столько же, сколько в пейзаже с Золотым мостом на туристической открытке.» — Ой. Встетила в телеграме этот пассаж и очень, очень удивилась.

Нет, я понимаю, каждый подросток считает, что это он изобрел секс, а все эти скучные взрослые никогдабы.

И еще я понимаю, что у нас почему-то очень любят различать «биологическое» и «социальное», как будто социум вырос на равнине искусственного интеллекта, который нам завезли инопланетяне, поэтому к «биологическому» он ну никак не пришвартовывается, ага (и конечно же нет никаких социальных структур у животных, все учебники биологии были сожжены до прочтения)

Ну так и получается, что «мечта в бутылке» формируется не дискурсом и контр-дискурсом (и потом они меняются местами), а инопланетным разумом (действительно, казалось бы). Поэтому женщины-цветы и все райские сады Руднички и вся классика 50, геометрические флаконы и номерные духи и авангард, и флакон в форме бюстов и чудесный сюрреализм Скиап, ну и дальше все по тексту, включая сексуальную революцию и революцию веществ, и тему изменения отношения к телесности (от кожи к другой коже, через шокирующие индолы и фекальные оттенки прямиком сейчас к неопуританизму, уже все есть и во флаконах) и еще тысячу вещей — ничего этого не было, ничто в духах, окромя Золотого Моста, не отражалось, были только иллюзорные эманации капиталистического гниения, и никакой связи с общественными настроениями не было. А сейчас вот, славатегосподи, появилсь, ура нашему прогрессивному цифровому веку.

Ну ок.

От борща голова не болит!

Почти самый частый вопрос после вопроса о штабелеукладчике —  «Что мне попробовать, я не могу подобрать себе духи, все что в магазинах не нравится, болит голова!»
На первый взгляд это очень похоже на «ух ты,  болит голова от магазинов, надо советовать натуральную парфюмерию,  раз она не похожа на мейнстрим, это наш клиент!»
Но далеко, далеко не всегда это «наш клиент».
«От всего устал(а) и болит голова» — это примерно такая же комплексная проблема, как «все невкусно».
И напрашивающийся вывод -руководство к действию «Духи не люблю, так что ищу максимально прозрачный и нейтральный запах» — тоже, чаще всего, не срабатывает, это как посоветовать питаться овсянкой, когда «все невкусно».
Ну а как тогда?
Это интересная тема на подумать и поговорить.

%Anna Zworykina  %art in a bottleИтак, как вообще выходить из этого тупика?

Прежде чем писать дальше, отмечу первое, главное и очевидное, о чем, почему-то, никто не пишет: Можно не копать.

Можно вообще не подбирать и прям ходить без духов. Это не запрещено законом. Это прилично. Это не нарушает дресс-код. Мы живем не во времена тотальной экономии горячей воды, и задачи замаскировать неприятный запах тела нет, у духов — эстетическая  а не функциональная роль. Конечно, духи могут выполнять и много других ролей — это история про статус, или про принадлежность к кругу тех кто понимает, и так далее, но главная, на мой взгляд, в выборе запаха — бытовой гедонизм.
Проще говоря, чтобы вам было хорошо, чтобы аромат доставлял удовольствие и радовал.
А если ничто не радует да и не хочется ничем пахнуть — можно не искать и не носить, и не пахнуть.
Правда, можно.

Возможно, по прошествии какого-то времени жизнь без парфюмерного сопровождения будет казаться скучной, и чего-то захочется. Вот тогда можно будет начать поиск. Если же не захочется — ну, это же как здорово: экономия денег, времени и внимания.

В общем, если все бесит — просто уберите раздражитель, не ищите, не носите, не думайте.  Так можно. Дайте себе отдых, хватит стоять на трубке, которая подает кислород.

Забудьте идиотические максимы про «женщина должна, ты же девочка, мужчина должен» и прочие бла бла бла. Никому вы ничего не должны с духами, а если и должны — наоборот, не надо десять пшиков перед самолетом и лифтом.

Как в анекдоте про волка и зайчика: «А можно не приходить? — Можно. Вычеркиваю»

Бергамот, Мицуко и Ника

Сергей Борисов поделился в фейсбуке публикацией Monsieur Guerlain.

Там, вкратце, речь о том, что, мол, не всегда старое лучше молодого. Хотя часто думают, что вино чем старше тем лучше — на самом деле это неверное обобщение, есть куча вин, которые лучше пить молодыми, с возрастом они портятся.

Вот и с духами похожая история. Взять, скажем, Мицуко. Терри Вассер пишет, что в формуле Мицуко примерно половину места занимает бергамот (и это, я думаю, знают все, кто знает шипры), он — очень значимая часть характера и структуры этого аромата. И, в общем, лучше всего эти духи раскрывают задумку автора  на второй год, первый год формула дозревает, на второй — все идеально, а дальше, что для нас не сюрприз, бергамот начинает понемногу окисляться и утрачивает первоначальную яркость, задор и свет. И, в общем, чем старше духи тем меньше бергамота и тем дальше они от «оригинала». Матвей Юдов пишет: « В лучшем случае он со временем бесследно исчезает, но это скорее из области фантастики, ибо продукты тоже пахнут. Что там в современные кладут – это другой разговор, но в случае с Мицукой и т.п. если им хотя бы лет 20, то это уже совсем другой продукт, нежели сразу после производства.»
И спорить с этим не хочется и бессмысленно: все так и есть. Продукты распада бергамота тоже пахнут, к счастью, пахнут они не ужасно, но да, не так как нормальный свежий бергамот. И да, разумеется, Мицуко которой 50 лет сильно не такая же, как Мицуко, произведенная, допустим, год назад по той же формуле, это совершенно очевидно.
Любители винтажный версий, между тем (и я с ними)) пишут, что да плевать на то что сейчас не то что тогда. Любим мы вот эти вот остатки, и все равно они лучше новой переформулировки.
Тут, помимо свободы любви, мне видится вот еще какой ракурс.
%Anna Zworykina  %art in a bottleЧасто произведения искусства со временем очень страдают, и до нас доходят в виде обломков.  %Anna Zworykina  %art in a bottleКто знает, как выглядела Венера с руками? Более того, греки же еще и раскрашивали многие статуи! Представляете, рисовали им прямо глаза на лице. Было одно. Стало другое. Меняется физическое состояние предмета, меняется взгляд людей на него. Многое меняется, но правда же, можно оставить другим свободу любить развалины, любить поблекшие картины, любить базу Мицуко, которая сама по себе совершенно прекрасна, хотя и «не о том»
И еще хочу сказать, что в этих следах времени есть свое отдельное очарование. Я как прочла дискуссию, сразу вспомнила японскую историю про реставрацию разбитой посуды золотым лаком, кицунги. Это история про то, что подарив новую жизнь сломанному предмету,  в него привносят не только некую историю, но и целую душу.

%Anna Zworykina  %art in a bottleКицунги, как я понимаю, отсылает нас в том числе к концепции совершенства несовершенного, ваби-саби. Кинцуги говорит нам: трещины и раны это не дефекты, это часть жизни. Кроме того, в этой эстетике следы износа имеют самостоятельную ценности, их не прячут, но лелеют, они увеличивают ценность вещей.Мысль о том, что шрамы можно украсить золотом и стать не разбитой чашкой, но произведением искусства мне кажется очень красивой.

%Anna Zworykina  %art in a bottleРазумеется, всегда есть и будут любители нового и блестящего, которые говорят примерно: «да что вы носитесь с этим старьем, там же все уже протухло» и есть наоборот, ценители старины, которым новая вещь — вообще ни о чем. И весь континуум между этими двумя позициями. Я, как обычно, за то чтобы цвели все цветы. Просто хотела написать, что любовь к слегка побитому и щербатому — совершенно не уникальная черта «маньяков винтажников», это гораздо шире. И это можно понять.

Эрнст Гомбрих История Искусства

Недавно купили великолепную книгу, хочу поделиться впечатлениями. Это многократно  (16 раз!!!) переизданная «История Искусства» Гомбриха.

Книга была задумана как руководство для новичков и юношества, и автор сделал на первый взгляд невозможное: свел в один очень логичный, простой и связный текст всю историю искусства с появления первых наскальных рисунков до модерна. В поздних послесловиях он и про постмодерн немного написал.

Написано просто великолепно, действительно очень доходчиво и увлекательно, но без лишних упрощений. Я получаю колоссальное удовольствие от чтения, и очень здорово все сделано с иллюстрациями, верстка хорошая. Вот как она начинается:

«Не существует на самом деле того, что величается искусством. Есть художники. В давние времена они, подобрав с земли кусочки красящих минералов, набрасывали в пещерах фигуры бизонов. В нагни дни люди этой породы покупают краски в магазинах и рисуют, например, плакаты, которые мы видим на стенах и заборах. Их руками создано и многое другое. Не будет ошибкой назвать все проявления такой деятельности искусством, но при этом следует отдавать себе отчет в том, что в разные времена и в разных странах это слово обозначало разные вещи и, стало быть, Искусства с заглавной буквы вообще не существует. Это понятие стало теперь то ли фетишем, то ли пугалом. Можно сразить художника приговором: «Ваше новое произведение весьма недурно в своем роде, но это — не Искусство». И можно обескуражить восхищенного зрителя, заявив: «То, что вам нравится в этой картине, имеет отношение к чему угодно, но только не к Искусству».

Я прихожу к заключению, что мотивы, по которым человек получает удовольствие от картины или статуи, не могут быть ложными. Кому-то нравится пейзаж просто потому, что он напоминает ему о родном доме, другому пришелся по душе портрет, потому что модель похожа на его друга. В этом нет ничего зазорного. Рассматривая живописное произведение, мы непременно припоминаем множество вещей, отсюда и выводится наше «нравится — не нравится». Любые ассоциации, помогающие наслаждаться искусством, вполне правомерны. И только в том случае, когда неуместное воспоминание вызывает предубежденность, когда мы инстинктивно отворачиваемся, например, от великолепного альпийского пейзажа только потому, что страшимся карабкаться по горам, следует спросить себя о причине, препятствующей удовольствию. Ложные мотивы действительно присутствуют в неприятии художественного произведения.»

%Anna Zworykina  %art in a bottle

Читать, что умный человек пишет о том, что такое вообще искусство — большая удача для меня. Поделюсь еще парой цитат:

«Не будем забывать: все, что мы видим в картине, определено волей ее автора. Надо полагать, художник долго обдумывал свой замысел, многократно менял композицию, сомневался, переместить ли дерево на задний план или заново переписать его, радовался каждому удачному мазку, от которого вдруг засияло освещенное солнцем облако; какие-то фигуры он ввел неохотно, уступая настояниям заказчика. Картины и статуи, которые сейчас выстраиваются вдоль музейных залов, по большей части не создавались для показа в качестве Искусства. Они возникали по определенному поводу, для достижения определенных целей, и, принимаясь за работу, художник не упускал их из виду.»

«Людей, слишком озабоченных цветами, одеждой или кулинарией, называют суетными, ибо в нашем представлении такие вещи не заслуживают особого внимания. Но те самые побуждения, которые в обыденной жизни подавляются или скрываются как неуместные, в искусстве вступают в свои права. Художнику всегда приходится «суетиться», даже изощряться в поисках формальных и цветовых сочетаний. Он видит тончайшие различия тонов и фактур, не доступные нашему глазу. Более того, решаемые им проблемы бесконечно сложнее тех, что возникают в повседневной жизни. Он имеет дело не с двумя-тремя, а с множеством, с сотнями форм и цветов, которые ему нужно свести на холсте так, чтобы они выглядели «верно». Может случиться, что зеленое пятно приобретет желтизну из-за близкого соседства с ярко-синим — и тогда, из-за одного фальшивого тона, все пропало, нужно все переделывать. Художник мучается такими проблемами, проводит над их решениями бессонные ночи, простаивает весь день перед полотном, то прикасаясь к нему кистью, то соскабливая нанесенные мазки. При этом мы с вами вряд ли заметили бы разницу. Но как только художнику удалось достичь задуманного, мы сразу видим, что здесь уже ничего нельзя изменить, теперь все «верно» — появился образец совершенства в нашем несовершенном мире.»

Ну и одно из моих любимых:

«В искусстве не может быть обязательных правил — ведь никогда нельзя знать заранее, какие задачи поставит перед собой художник. Он может намеренно включить в свою картину резкие, диссонирующие тона, если сочтет это необходимым. И поскольку правил нет, чаще всего оказывается невозможным объяснить на словах, почему то или иное произведение представляется нам выдающимся. Но это вовсе не значит, что все произведения равноценны; неверно и то, что о вкусах не стоит спорить. Такие споры обладают, как минимум, одним достоинством: они побуждают нас заново обращаться к обсуждаемым картинам, а чем больше мы смотрим, тем больше замечаем деталей, ранее ускользавших от нашего внимания. При этом развивается восприимчивость к разным типам зрительных гармоний, найденных художниками разных эпох. И чем выше наша способность к их восприятию, тем большее наслаждение мы получаем от искусства. А это и есть, в конечном итоге, самое главное. Старая пословица «о вкусах не спорят» по-своему верна, но она не должна затемнять того факта, что вкус можно развить. Вернемся еще раз к скромной области обыденного опыта. Человеку, не привыкшему пить чай, все его сорта кажутся одинаковыми. Но имея на то желание, время и средства, он может испробовать самые изысканные его разновидности и стать настоящим знатоком, точно определяющим свои предпочтения. Его возросший опыт усиливает удовольствие от употребления избранных сортов.»

В конце книги огромный список литературы, удобный хронологические таблицы и всякое другое, облегчающее восприятие этого «всего обо всем». Очень очень рекомендую вообще всем, кто задумывался о том, что ж за зверь это искусство, как запомнить чем отличается кватроче́нто от чинквеченто и что в это время делали на северах )))

А у вас были интересные книжные находки в последнее время?

Новенькие ингредиенты и удачный шопинг

В лаборатории парфюмера счастливо закупилась помидорной ботвой на большую большую бутылку новинки, о которой еще не писала. И помимо нее Андрей выдал мне с собой кучку дико интересных пробирок) Часть из них – странно обработанные натуральные ароматические экстракты, например, амбреин – продукт молекулярной дистилляции смолы ладанника,  или вот Кедрон С — эпоксидированное кедровое масло. Попробовала с ними работать — ведут себя очень похоже на натуральные экстракты, ну да подобные вещи уже встречались — на Whitelotus же были «Incense note labdanum»  отдельно от «amber note» — разные по профилю абсолюты. У Амбреина чрезвычайно сильная и очень симпатично-ностальгическая нота канифоли есть,  ну то есть как канифоль но лучше! Красавец. Кедрон — полные карманы кедровых орехов (а вы настаиваете водку на кедровых орехах? Я — да, и теперь ужасно хочется смешать его с эфирным маслом коньяка).

%Anna Zworykina  %art in a bottleНо есть же еще терпены! И Груша — натуральный меланж! Груша меня, конечно, просто гипнотизирует — я не могу выкинуть ее из головы:  с одной стороны, с таким не работаю, с другой — вот поэтому и гипнотизирует, манит, как все, что  я сама для себя считаю невозможным. Вот сделаю грушевый дюшес и успокоюсь)) Наверное! В общем, игрушек полные руки теперь! А ведь у меня еще предыдущие новые материалы не все охвачены…

Лабданум, Кипр и шипр

Как-то весной  мое увлечение шипрами удачно совпало с поездкой на Кипр. Принято считать, что Chypre Coty, задавший тон возникшему следом семейству «шипров» возник, вдохновленный атмосферой острова Кипр и его растительностью. Стоит заметить, что это не первый в истории аромат с таким именем, но он, безусловно, главный эталон, из которого кристаллизовался  признанный шипровый «минимум миниморум»: бергамот, дубовый мох, лабданум. В принципе, обычно дело не обходилось без охапки цветов, других цитрусов, пачули, но именно эта троица создает звонкий, вибрирующий скелет, дух, без которого шипр не был шипром.

В общем, мне захотелось посмотреть, что же это за атмосфера такая — потому что шипры я обожаю. Остров  Кипр очень сухой,  и зеленью не блещет, хотя ароматы цветов действительно сумасшедшие. За лесом мы отправились в храм Аполлона лесного.

Миновав хвойные заросли, я оказалась в зарослях ладанника. Невероятные впечатления.  Я поняла что недаром давным давно каким-то пастухам захотелось вычесать ароматную смолу из шерсти козлов (вот тут я писала про эту историю)

%Anna Zworykina  %art in a bottleЗаросли пахнут опьяняюще! Сладкий, смолистый аромат, с деликатными животными оттенками, потрясающе. Еще листья ладанника и цветы собирают и делают ароматный чай.

В общем, познакомившись с живым ладанником, мне  стало понятно, насколько сложно переоценить ладбановый вклад в шипр. То самое ощущение солнца, пойманного в янтарь, и густота лесной чащи — оно отсюда. Ну и мох, конечно, но мох без лабданума дает другое. Кстати, у живой смолы гораздо больше животных нот, чем у абсолюта лабданума. В общем очень  по душе пришелся мне именно живой ладанник Cístus ladaniferus. Его еще называют каменной или скальной розой, Rock rose. Маленькие не очень яркие цветочки, а аромат — огромный, сладкий и даже пушистый.

%Anna Zworykina  %art in a bottleНу и на закуску напомню, что именно лабданум — основной компонент «амбровых нот»  в парфюмерии.

Shiny amber in progress

Я опрометчиво радовалась, что вышла на финишную прямую с новым Shiny amber. Ага, как же. Нет мне покоя.

Верх подобрала, но цветочное сердце с имбирем мне как-то не так лежит. Пятая версия на муже сидит волшебно, на мне — есть странные нюансы. Убрала из состава чампаку. Звук стал чище, но мне хочется большей выразительности. Разрываюсь на части, решая сразу две взаимосиключающие задачки: «как сделать предельно простые амбровые духи» и «как сделать амбровые духи с собственным лицом».
%Anna Zworykina  %art in a bottleВпрочем, в этой версии я уже ловлю себя  на остановке рационального мышления, когда вдыхаю. В принципе, может быть и пора остановиться. Но нужно еще поносить разные концентрации, потестировать на разных людях.

Пока в процессе.

Тизер))

Новое интересное: лимитированная коллекция «Простые и сложные радости на любой вкус» выйдет в августе, готовлюсь вот!  Каждый набор будет рассылаться вместе с акварельной открыткой: небо и море) Или небо и море вместе!

%Anna Zworykina  %art in a bottle

Безумное чаепитие

Между тем, участникам второго фестиваля независимой парфюмерии осталось 4 недели на работу! Не позднее 28 августа 25 пробирок минимум 2 мл вместимостью должны быть присланы  организатору, то есть мне.

А я все практически склонилась к выбору одного варианта из трех одеколонов а-ля чайный напиток.

Смородиново-розовый я, скорее всего, оставлю на пополнение постоянной коллекции зимой: лучше всего он смотрится в составе с нормальной шипровой базой, а не в виде одеколона.

Смородина+имбирь — мой второй фаворит, мне нравится, но все равно отложу в сторону, для личного пользования.

Имбирь-лимон-жасмин — скорее всего, на фестиваль отправится именно он. Экзотический имбирный чай, я бы делала его так: расплавила сахар и довела до коричневой карамели, всыпала имбирь  и залила водой. Потом нужно добавить много много лимонного сока, охладить вместе с жасминовыми цветами (или жасминовой водой). В одеколоне есть бергамот, эфирное масло, дистиллированное из лимонного сока (более нежное, чем то что из шкурки), редчайший рух чамели: продукт традиционной для Индии дистилляции жасмина, СО2 жасмина самбака с нотами чубушника,  абсолют из цветов дикой розы,  нероли, имбирь, бензоин, лабданум.

%Anna Zworykina  %art in a bottle

Впрочем, у меня впереди 4 недели, кто знает, какой еще чайный напиток придет мне в голову) А пока отвлекаюсь на заготовку чайных напитков в виде напитков, а не духов)

 

 

De l’art du parfume Фредерика Малля.

%Anna Zworykina  %art in a bottle

Frederic Malle book

На моей улице сегодня праздник благодаря pr службе Estee Lauder
У меня в руках книга De l’art du parfume Фредерика Малля.
Как ольфакторный художник, находящийся примерно на другой стороне глобуса от того, что делает Малль, я испытываю к нему много сильных чувств, главными из которых являются, конечно, уважение и восхищение.
В самом деле – многие ароматы из его библиотеки просто просятся в линейку эталонов! Хочешь сказать про эталонную розу – как забыть Малля? Хочешь лилию – как не вспомнить средиземноморскую? (кстати, это один из моих любимых ароматов, бережно его ношу). Ну и именно Малль же вывел парфюмеров из тени. В общем, потрогав его афтограф на первой странице, я не буду мыть руки до завтра!
Книга роскошная совершенно, иллюстрации смертельно прекрасны. Она на французском, естественно. В первый момент я так пленилась крупными буквами, что опрометчиво решила, будто бы текст станет понятнее))) Не совсем: изысканный слог книги довольно далек от школьного учебника, который знакомил меня с бытом французской семьи Вансан. )) Но я все равно попробую прочесть, ужасно интересно! Ну а про его новый аромат можно написать и без словаря, ура-ура!