Семя и сеятель, Furyo, Счастливого рождества, мистер Лоуренс!

Замечательную заметку Сергея Борисова о духах Furyo Jacques Bogart я прочла еще осенью. Поскольку я давний фанат фильма «Счастливого рождества, мистер Лоуренс!», Боуи и Сакамото, я сразу заказала на ebay миниатюру этого аромата. Весной воссоединилась с ним, но по дороге случилось еще одно знаменательное событие.

Роман Лоренса ван дер Поста «Семя и сеятель», по которому был снят фильм, переведен и издан! Переводчица пишет, что он «выполнен фанатом и дилетантом» — но мне кажется, он совершенно прекрасен. Книга невероятная, и у меня она теперь есть!

И вот наконец я собралась написать немного и о книге и о духах. Furyo от Jacques Bogart 88 года выпуска — страсть во флаконе! В составе указаны: Лаванда, Кориандр, Бергамот, Амбретта, Гвоздика, Жасмин, Герань, Корица и Тимьян, Ветивер, Мускус, пачули, дубовый мох, Амбра, ваниль и Циветта. Выглядит как пряный фужер, а на деле — мощная анималика, которую я редко где еще встречала. Через горячий уже на стадии бергамота старт, пряности и травы мощно звучит животная база, цибетин, мед и мускус. Сергей пишет о животных с двумя спинами — и да, это то, что сразу приходит в голову, первая ассоциация от первого полувдоха. И очень верится, что аромат сделан именно по фильму — режиссер Нагиса Осима снял историю ван дер Поста так сильно, страстно, и со столькими недоговоренными местами, что в голове возникает туча вопросов, предположений и идей. Это фильм-загадка. А в духах… пылающий жасмин и корица, горькие травы и веривер просто тонут в этом цибетиновом море, и дубовый мох с ванильно-кожаными нотами составляют прочную основу. Цибетин тут спаивает все компоненты воедино, не оставляет им ни единого сантиметра пространства для свободы, аромат бескомпромиссный и буйный.
Тем интереснее мне было прочитать роман. Оказалось, что акценты в нем расставлены совершенно по-другому, однако это как раз тот редчайший случай, когда я могу сказать, что «фильм снят не совсем по книге, но точно ничем ей не уступает». Основной фокус романа скрыт в фильме, как семя в почве. Но стоит открыть книгу, и начало сразу расставляет все точки над й — «У меня был брат, и я предал его. Это предательство само по себе было таким незначительным, что большинство людей сочло бы преувеличением назвать мой поступок предательством, а я уж точно показался бы им болезненно чувствительным, раз называю его именно так. Но, как известно, природу семени мы узнаем по древу, из него возросшему, древо – по плодам его, а плод – по вкусу, оставшемуся на языке, так и я знаю предательство по его следствиям и послевкусию, которое оно деспотически впечатало в мои чувства. Это одно из главных свойств предательства и, определенно, сказать об этом лучше сразу, в самом начале. Без гордости, как и без смирения, просто как о факте моей жизни, я говорю сейчас, как специалист в этом вопросе. И, как таковой, я могу уверить вас, что одна из самых достопримечательных характеристик предательства заключается в том, что вначале ничего впечатляющего и грозного в нем нет. Да, такие измены, которым суждено позже проявиться в своих далеко идущих последствиях, предпочитают не представать с отчетливостью или драматизмом в своем начале, но выждать, робко и ненавязчиво, пока их жестокий плод не созреет во всей красе. Они представляются неосторожному сердцу, которое выбрали своим гнездом, как повседневная мелочь, как непримечательный эпизод, настолько самоочевидный, что ни мысли о возможном выборе, ни, следственно, шанса отринуть их не возникает при их появлении на привычной сцене обыденных событий. В сущности, предательство ведет себя так, как будто цена ему не больше, чем ничтожные тридцать кусочков серебра, уплаченные за величайшее и самое значимое предательство всех времен. Я полагаю это не только коренным, но и одним из самых ужасающих его свойств. Сравним предательство, к примеру, с чем-то, что подобно ему, вырастает огромным из малого зерна, а именно – с верой. Как бы далеко наш пристальный ум ни следовал за верой , будь то до самых внешних пределов бытия, вера несомненно стоит на пороге мира. И даже там она будет двигать горы, если только есть у нее опора в нашем сердце. Но предательство для своего существования и роста не нуждается ни в чем. Оно прекрасно может начаться всего лишь с отказа в существовании, небрежного отрицания, как бестелесная ночная тень сонной одури небытия. Как эвклидовой геометрической точке, предательству не нужно ни пространство, ни объем, но лишь позиция. Итак, вот момент, место и условия; вот позиция в моей собственной жизни предательства, о котором я хочу говорить.»

Простите за длинную цитату, но никак не могу удержаться. Вот таким образом в моем мире теперь аж три сокровища: фильм, книга и духи. Пусть жизнь благоволит ко всем, благодаря кому это так!

Пена дней — l’Écume des Jours Ayala Moriel

C вами проект «натуральная парфюмерия без границ»! Обзоры предыдущих ароматов Айалы Мориэль (пробники которых будут разыграны в лотерею!) — Rainforest, Fête d’Hiver, и Shizm и Bon Zai и Fetish.

Ну а теперь о литературе. Я была счастлива, обнаружив, что Айала тоже иллюстрирует любимые литературные произведения, создавая ароматы!

Пена дней, l’Écume des Jours Аялы сделана как иллюстрация к одноименному роману Бориса Виана. Это – чистая поэзия во флаконе.
Для того чтобы развернуться на моей коже как следует, Пене потребовался океан – и вот с запястий развеваются настоящие морские шлейфы, а под ними распускаются нежные цветы. Чувствовала себя как  царевна из сказки,  когда из рукавов, как птицы, вылетают лилии, франджипани, тубероза и прочие белые цветы.

The_Frog_Princess_by_Himmapaan

(картинка отсюда)

Но, как и в романе, не все в этих духах чистое счастье. Мшистая  шипровая база придает аромату однозначно драматичный характер. Не ждите хэппи энда в американском стиле, тут глубоко лиричная европейская нота, двоюродная сестра древнерусской тоски.

sea
Описание автора: на создание этого аромата меня вдохновила глубокая красота и совершенная симметрия  одноименного романа Бориса Виана. Радостное вступление пианолы — фрезия и смородина, ведет к смертоносной лилии — нимфее, погубившей Хлою.  Меланхоличная база из дубового мха и водорослей  — отражение трагического финала романа. l’Écume des Jours — необычные духи, с непривычной носу гармонией, они призывают оценить простую красоту, таящуюся в окружающем мире, и особенно джаз Нового Орлеана. В составе: борония, смородина, зеленый перец, кедровый мох, сандал, тубероза, водоросли, белая магнолия.

Для меня l’Écume des Jours звучит так:

Прослушать или скачать Ludovico Einaudi Fly бесплатно на Простоплеер
English version:
l’Écume des Jours – pure poetry in a vial. Profoundly marine scent, with astonishing floral heart. Wearing it in tropical tropical climate I feel  like Vasilisa from Russian fairytale: when flowers, like birds, fly out from the sleeves. Tender tuberose, lillys and plumeria, fluttering  as a silk scarf in the  sea breeze. It is also dramatic – chypre base with substantial dose of cedarmoss: suggesting that there will be no  happy end in this story.

Author’s description: l’Écume des Jours is inspired by the perfect symmetry and profound beauty portrayed in Boris Vian’s most appraised novel by the same name. Cheerful Pianola top notes of cassis and freesia lead to Chloe’s deadly Lung Waterlilly. The melancholy base of green moss and watery marine seaweed reflects the tragic conclusion of the tale. l’Écume des Jours is a strange perfume of unusual harmony that inspires appreciation for the simple beauty that is found in all things — especially in the Jazz of New Orleans… Notes: Boronia , Cassis, Cedarmoss Green Peppercorn, Pink Lotus, Rose Otto (Turkey) Sandalwood, Seaweed, Tuberose Absolute White Magnolia.

читательское

Дегустируя духи Аялы, я  лицом к лицу столкнулась с той стороной натуральной парфюмерии, о которой знала лишь понаслышке. Той, о которой говорят «это ароматы для особого случая» или «ну нельзя же набрызгаться ими и бежать на автобус!»

Я  просто запоминала это, чтобы предупреждать других, сама-то я спокойно бегаю в натуральных духах даже на Почту России, видимо, ело привычки. Но некоторые ароматы Аялы Мориэль заставляли меня прямо-таки застыть и вслушиваться. Тут уж не до автобуса.

Известно, что очень часто  восприятие ароматической истории требует внимания и времени. В случае с ароматами Аялы это особенно верно! Истинное содержание аромата необходимо было установить, прожить, прочувствовать, иногда даже придумать! Эти сложные, необычно сбалансированные смеси будто бы зовут за собой  — «пойдем, сама все увидишь», не открывают все секреты с первого вдоха.

Я бы сказала что духи Аялы интеллектуальны: многие из ароматов вдохновлены поэтическими или прозаическими произведениями, многие представляют собой явный ребус, который требуется разгадать. И как же это здорово, когда, пожив вместе с ароматом, понимаешь, о чем он, в какие места он тебя привел,  когда вся информация, которую извлек из ноосферы в поисках  подсказок, складывается в гармоничную картину! В ходе этих открытий смещается и фокус внимания, и аромат «прочитывается» совсем иначе, чем в первый раз, когда ты открываешь пробирку и снимаешь пробу.

И я подумала, что Аяла и я считаем  ценной именно эту способность ароматов быть ключами к собственным открытиям, проводником в душе каждого, кто их носит. В ее духах есть не только самостоятельная эстетическая ценность, но и потенциал развития, возможность подтолкнуть к проживанию своих историй и получению персонального опыта.

Этот подход к ароматам сходен с принципами литературной рецептивной эстетики, в которой особое внимание уделяется взаимодействию текста и читателя. Произведение, согласно этой концепции, не монумент, но партитура, которая рассчитана на постоянно обновляющееся восприятие: тогда текст освобождается из-под власти слов и приобретает реальное в данном срезе времени бытие. Если пойти дальше, можно сказать, что прочитывая, проживая произведение искусства, читатель, по сути дела,  создает  его заново. И то сказать – сто же слышит звук падающего дерева, если в лесу никого нет?

А у Павича, например, читатель книги может быть ее героем или соавтором. «Неужели ты полагаешь, что только ты имеешь право на книгу, а у книги нет права на тебя? Почему ты так уверен, что не можешь быть чьей-то мечтой? Ты уверен, что твоя жизнь – не просто вымысел?» — говорит героиня его романа.

Так и с духами: часто они властно заявляют свои права на нас, наши мысли, время, внимание.

Есть и другая сторона медали, знакомая тем кто пишет (и не только пишет, просто на примере литературы это видно особенно ярко), я сразу вспоминаю Александрийский квартет, когда думаю про нее – «В то время он с головой ушел в работу над очередным романом и, как всегда, начал уже замечать, как обыденная жизнь, кривляясь и гримасничая, понемногу выстраивается вдоль им же самим в романе намеченных линий. Было у него объяснение для такого рода странностей: любая концентрация воли смещает ровное течение жизни (Архимедова ванна), она же определяет и угол отклонения. Реальность, считал он, всегда стремится подражать человеческому воображению, коему она, по большому счету, и обязана самим фактом своего существования.»

Та же концентрация воли читателя – или дегустатора – влияет на аромат, и только от него – от нас! – зависит, какие картины соткет перед нашим мысленным взором эта легкая, эфемерная материя. (про важность фокуса внимания я еще тут писала)

В этом взаимном влиянии, взаимном проникновении аромата и его носителя  кроется прелесть  и сила многих натуральных ароматов.

Разумеется, натуральная парфюмерия не единственная обладает способностью нашептывать истории и вызывать яркие эмоции, да и среди мастеров «натурального» жанра есть приверженцы совершенно других принципов, но все-таки натуральные материалы  существенно облегчают это взаимодействие аромат-сердце.

В общем, на самом деле это было вступление к циклу  обзоров канадской натуральной парфюмерии, духов, которые на время вернули меня в роль читателя, за что я им очень благодарна.

и еще немного о коллекции «The underworld»

Для тех, кому любопытны литературные аллюзии: про два дерева и темную сторону сердца есть замечательное стихотворение Уильяма Батлера Йейтса — Два дерева. Прекрасный перевод Анны Блейз и оригинал можно увидеть  на авторском сайте Анны.

Для тех, кто интересуется, собственно, ароматами — Анастасия muza-perfumista написала про заключительный аромат коллекции — про Inner Sea.

…Inner Sea — глубокий и необычный аромат. Он теплый, ворсистый, животный, дымно-кураговый, пронизанный — словно волнительной дрожью — морскими брызгами, запахом мокрых скал и выброшенных на берег водорослей. Временами пробиваются трескучие древесные (?) ноты, а потом на мгновенье рисуется образ пепла… Странно и щемяще…

Запахи, осязание, вкусы и интерпретация результатов воспринимаемых стимулов.

Сергей Борисов  поделился  в фейсбуке ссылкой на любопытное исследование кросс-модальных взаимодействий запахов и кинестетических стимулов. Статья вот: Cross-Modal Interactions Between Olfaction and Touch, особо любознательные найдут по ссылке полный текст, я же  кратко перескажу  некоторые положения.

Известно, что восприятие ольфакторной информации оказывает влияние на воспринимаемые одновременно с ней визуальные и вкусовые сигналы и наоборот. Например, подкрашивание белого вина до вида красного существенно влияет на описание вкуса и запаха напитка, даже когда в испытаниях участвуют опытные дегустаторы вина. Так же было показано наличие связи между обонянием и другими чувствами, например, еще в 1932 году было проведено любопытное исследование:  заключение о различном качестве одинаковых шелковых чулков в одинаковых упаковках выносилось женщинами в зависимости от того, как эти чулки пахнут.  Читать далее